Сказ про Лобаню-мастера и про евойный Агрегат

Цей текст Жені Панкратова – один із особливих.

Сьогодні, в день прощання з Женею, я хочу трохи поговорити про нього. Можливо, для того, щоб у когось було більше розуміння про нього, як про людину, як про автора.

Ви знаєте, Женя був… От є така банальна фраза – “непроста людина”. Мене іноді так називають 🙂 А от Женя, він реально був – непроста людина. Не так, як я. А справді. Причому разом із цим був і цікавою людиною, оригінальною. І важкою. Це непросто зрозуміти, в одному із наступних текстів буде кілька абзаців про нього самого, щоб ви не казали, що я щось вигадую і очерняю. Навіщо мені це, особливо тепер…

Хоча і у мене, як я вже казав, були з ним тьорки. В чомусь – стосовно однієї моєї статті на блогах УА-Футбола – він був більше правий, ніж неправий. В чомусь – як у коментарі про “Повну історію Ель Класіко” – я так і не зрозумів його претензій. Насправді, так буває – у непростих людей. Непростий – це не тільки синонім слова “важкий”, а і “складний, багатогранний”. Як із білими, так і чорними гранями.

Я пам’ятаю одну історію, яка мене, скажу чесно, прямо шокувала. Як відомо, номер “Футболу” здається пізно вночі по середах та неділях. Дуже пізно, після опівночі. А потім треба їхати додому. Уявляєте, скільки буде кататися на таксі з Куренівки (де була редакція при мені) і аж на Позняки (де жили Женя і Вікторич Фрішко)? Я вже не кажу про себе із своєю Капітанівкою. Так от – нас розвозив, ну, його називали “редакційний водій”. На такому старому “мерседесі”, в якому мене постійно захитувало. От уявіть собі, якщо знаєте Київ, якщо ні – то на Гугл-мепс візьміть і прикиньте: із Куренівки на самий край Троєщини, самий-самий, далі уже нічого, потім на Позняки в район вул. Ахматової, після цього частенько ще до костелу – і звідти у Капітанівку. Я часто уже в районі Солом’янської площі майже вирубався, а у себе в селі, вилізши з автівки, не міг надихатися свіжим нічним повітрям.

Так от. Коли я прийшов працювати в редакцію, Женя не їздив додому після здачі номера. А ночував у редакції на диванчику. Один, а потім два рази на тиждень. Я спочатку не зрозумів цього приколу, а потім дізнався, що у Жені вийшла якась тьорка із водієм – теж досить такою специфічною людиною. Не знаю, чому Артем не зміг їх помирити, але деякий, досить довгий час, було отаке. Чи на принцип Женька ішов, чи там водій був 100% неправий – не знаю. Але отак. Отакий він був. Є таке слово – “обидчивый”. От і такий теж. До речі, сам про себе він теж так писав, пізніше прочитаєте.

(А з водієм він потім помирився якось. Причому так невимушено вийшло, я навіть не пам’ятаю, як. Єдине пригадується, що нібито це була справа рук Вікторича Фрішка – справжньої душі компанії. Не пам’ятаю точно, але упевнений, що це був Вікторич. Бо хто іще.)

І от ця непростість, складність характеру – вона, може, цілком і логічно поєднувалася із талановитістю. Причому, не забувайте, що Женя був філолог, кандидат наук. І російська мова у нього була – не такий інструмент, як у всіх нас інших, а значно, значно крутіший. Ось цей текст, який ви прочитаєте сьогодні – він є одним із підтверджень того, як майстерно умів Женя цим інструментом працювати. (І чому українізація журналу для нього була найболючішою, так.)

А ще… У останньому номері “Футболу” за минулий рік Франков написав ось такі слова (там були великі матеріали по історії самого Артема і “Футболу”):

“Рано об этом говорить, но именно у Панкратова мне прежде всего нужно просить прощения. Конечно, не моя вина в том, что в итоге он отправил свой несомненный, яркий и многогранный талант, тесно завязанный на родной язык, невесть куда – но, наверное, всё равно моя. Как командира, как друга, как младшего товарища. Что‑то я такое упустил, сбившись на бытовое хамство и начальственные окрики…”

Я не візьмуся судити, наскільки в цьому дійсно є вина Артема. Але те, що талант Жені, він був значно, значно, ЗНАЧНО більшим за те, що ви могли читати у “Футболі” та супутніх виданнях – це безсумнівний факт. Ви пам’ятаєте, була така серія “Великие клубы”? І там був номер, який – єдиний із усіх, регулярно перечитую (так, навіть “Барселону” не перечитую, але це трохи інше). Це друга серія, присвячена “Динамо”. І писав її теж, якщо я не помиляюся, Женя. Я спитав у кума Вовки Пояснюка, він сказав – “на 90% Женька”. Першу частину точно писав Женя. Значить, і другу теж. І другу він написав так, що третю йому уже не дали писати – здається, Вікторич Фрішко писав. Бо Женя там так розклав “Динамо” Лобановського і самого Лобановського, його роботу і співпрацю із Зеленцовим, що – я ж кажу, я регулярно, хай раз на рік перечитую той шедевр.

Його ви легко знайдете на торентах або на якихось інших сайтах. А зараз – текст, ну зовсім не схожий на те, що Женя писав у “Футболі”, навіть своєї золотої доби, тих самих нульових років. Читайте і насолоджуйтеся.

А Жені – вічна пам’ять. І упокій його непростій, але такій багатогранній, душі.

******************************************************

Сказ про Лобаню-мастера и про евойный Агрегат

Был когда-то в наших краях, годков тому немало прошло, такой себе колхоз, коллективное хозяйство — уж не упомню, как оно прозывалось, как-то длинно и гадко — и люду там много самого разного жило: и свинари, и доярки, и бухгалтера, и начальство, чего уж греха таить, какое-никакое было, и военных тож хватало. Людей мастеровитых было вдоволь — всякие хитрые механизмы в хозяйстве имелись, и работы мастерам было невпроворот.

В энтом самом колхозе жил Лобаня, мастер на все руки. Любую, самую захудалую машинку, какая ему в руки попадала, он до ума доводил, и работала она потом долго и людей радовала. Слава о нем быстро по всему колхозу пошла — дескать, што хошь, починит, вот и поручили ему в пользование Машину. Она не то штобы спорченная была али там хуже прочих, однако же какая-то скособоченная. И норовистая — сил нет! Штук пятнадцать прежних мастеров с себя сбросила, а одного чуть насмерть не задавила!

Было там, конешно, и других машин вдоволь — всяких-разных, но энта народу особо люба была — такая вся синяя-синяя, и наполовину белая. И очень она начальнику гаража нравилась — прям любовался ею и души в ней не чаял. Одним словом, пуще жены ее любил. Ага, а как же! Ну а как о Лобане-мастере добрая слава пошла — даже в соседних селах бабы по нем всхлипывать начали — так и призвал его к себе начальник. Принимай, говорит, Машину! Бери, што хошь, говорит, чини, но сделай так, штоб других с души воротило, как на мою Машину глянет. Хочу, говорит, штоб моя Машина во всем колхозе самая наилучшая была! А ежели и среди окрестных колхозов прославится, то не будет тебе за то никакого укора, а одно только мое благодарение и уважение.

Ну, делать нечего. Подошел к Машине Лобаня-мастер, глянул одним глазом, засучил рукава по локти, чего-то там внутри ковырнул — и забегала Машина как новехонькая! Даже на какой-то там межколхозной выставке грамоту получила, не главную, конешно, но все ж! Потом ишшо одну. Начальник не нарадуется — в колхозе его Машина самая наилучшая, кто ни глянет — все зеленеют и зубы от злости до корешков стирают. Ужо и по всей стране слава об его Машине пошла.

А надо сказать, земля в энтом самом колхозе была необыкновенная — хлеба хоть и не хватало, зато механизмы и детальки всякие росли в ней сами по себе. Лежит, скажем, железяка ржавая, неприметная, ногой ткнешь — палец сломаешь, глядишь — ан года через три на энтом самом месте новехонький карданный вал! Али там ишшо какой радиатор. Во как! И многие механики тем пользовались — как што в ихней машинке сломается, пройдутся по полям да перелескам — глядь, вона деталь нужная валяется! Хвать ее, значит, в середку сунул, оно и дальше работает. А што? И очень даже просто!

А Лобаня-то наш был ох как непрост! Даром што рыжий. Поначалу-то, конешно, сам тоже по полям да по лесам похаживал, а потом, как понял, што начальник к нему шибко благоволит, уж и не стал утруждаться. Бывало, што не так в Машине — подойдет к другой, выломает што нужно, и в свою присобачит. И она снова ездит пуще прежнего.

Так оно все и шло. Грамоты со всех сторон сыпались, как, скажем, осенью листья с березы. Только однажды беда приключилась. Собрались как-то за гумном разные начальники, водовки попили, конешно, не без того, об чем-то меж собой покалякали, а потом на собрании объявили — дескать, зря мы колхозом жили, поодиночке-то лучше выходит. Пара-тройка мужиков голос подали — энто што ж, говорят, жили не тужили, а теперича в дерьмо окунаться? А те им говорят: эка невидаль — дерьмо, зато кажный в своем сидеть будет! Энто ж самое важное! Свое ж не воняет! А главное ж – полная свобода! Што хошь, то и делай: хошь – сиди в дерьме, хошь – плавай в ем! Развели мужики руками, да делать нечего — и разбежались по сторонам.

А Лобаня-мастер, даром што рыжий, пораскинул мозгой — видит, крышка Машине вскорости настанет, ага, и гаражу, кстати, тоже — да и подался в соседнюю губернию. Не то што тамошний губернатор очень его приглашал — на последней выставке Лобанина Машина ишшо в гараже сломалась, даже наружу не выехавши — но охота была такого знатного мастера в деле попробовать. Предупредил — дескать, мы тут свиней не держим и коров за дойки не дергаем, у нас и коров-то нет, одни только хитрые звери, у каких всего две дойки да и те на спине. И землю мы не пашем — сам вишь, один песок, чего его пахать, зато мы из-под его воду горючую добываем, и с того денег у нас, как у собаки блох. А вот машина, говорит, не того — не фурычит. Так, попукивает тихонько, а ехать не едет. В общем, говорит, наладишь нашу машину — золотом осыплем, как верблюда песком.

Ну, Лобане што, не привыкать, закатал рукава аж до подмышек, гаечный ключ в руки, масленку в зубы — и давай машину курочить.

Скоро сказка сказывается, да нескоро дело делается. Тем временем в родимой Лобаниной сторонушке все наперекосяк пошло. Новый начальник гаража — тот, што прежнего сменил — не очень в механике разбирался. Зайдет, бывало, в гараж, отломает какую-нибудь железку от Машины, покрутит в руках и дивится — для чего ж така хреновина? Подумает так — и на базар ее. Продаст, а деньги пропьет. В семью, правда, приносил тоже, ага, а как же! — ну, там, хлеба осьмушку али колбасы полкруга — а так все больше на водовку пускал да в подпол складывал. Вскорости допился до свинячьего визга, синий стал, как утопленник, да и от Машины отдирать боле нечего было. Погнали его, одним словом, хотя казнить не стали — пущай себе живет.

Погнали его и нового завгара поставили. Сурьезный мужик, хозяйственный, ничего не скажешь. Попервой Машину покрасил — то, што от ее ишшо оставалось — а потом за ремонт взялся. Да так ловко все у его выходило! Зайдет, бывало, в соседний гараж, отломает от чужой машины половину и давай к своей скоренько приделывать! Ну, соседу, конешно, самогону четверть, штоб не вякал очень. А то по околице прогуляется, увидит где деталь какую — земля-то по-прежнему на всяку механику урожайна была — и опять же к себе несет. И вскорости Машина зафырчала. Сначала, конешно, дыму было много и вони разной, но завгар рук не опускал, холил Машину, возился с ней день и ночь, лоск наводил, разве што в шубы не укутывал. Снабжение наладил, горюче-смазочных материалов завез столько, што ребятенки заместо сливочного масла тосол на хлеб намазывали, а мужики девяносто пятый этилированный на опохмел употребляли.

А вот с механиками завгару не везло. Один дураковатый попался, другой — гонористый дюже, а один — неудачливый какой-то: то рессору на ногу уронит, то палец в тормозном шланге застрянет. Сколько ни бился завгар, никто Машину до ума довести не может. А тут местный дурачок у гаража случился, похихикал в бороду, на потуги завгаровы глядючи, и говорит — ты, мол, Лобаню-мастера позови, он же самый толковый да ишшо и из нашенских будет, он живо тебе энту Машину на колеса поставит.

Вот и отправил завгар цидулку с нарочным в соседнюю губернию — мол, ехай, Лобаня-мастер, обратно, хватит тебе верблюдам выхлопные трубы крутить, а тут тебе и работа знакомая, и почет с прежних ишшо времен. Лобаня поломался для виду, но все ж таки явился. Стал на пороге, важный, губернского лоску набрался, носом крутит — дескать, да в таком гараже по нужде присесть стыдно, не то што Машину пользовать. Завгар ему — не кручинься, Лобаня, эта службишка не служба, ложись спать да не горюй ни о чем, утро вечера мудренее.

Приходит Лобаня-мастер поутру — батюшки-светы! Не гараж, а хоромы царские с бассейном и фонтаном, центр заграничный диагностический и штук семь разных полигонов испытательных. Ага, а как же! А посередке Машина стоит, фарами посверкивает. Ну, Лобане не привыкать — закатал рукава до пояса, свистнул человек пять подмастерьев и давай ее курочить! Разбирает и надивиться не может — правое заднее колесо от «мерседеса», остальные — от «запорожца», карбюратор фордовский, электроника шведская, а рулевое колесо — от швейной машинки. А мотор, зараза, оказывается, только на спирту работает. Ну, может ишшо на водовке, но тогда плохо тянет и в салоне дух стоит совсем непотребный. А левая фара, как мимо баба какая красивая идет, так и норовит в ее сторону вывернуться. Одним словом, не Машина, а мутант механический.

Однако же углядел Лобаня опытным глазом, што последний мастер кой-чего соображал и дело не так худо, как поначалу казалось. Не прошло и месяца, сделал Лобаня из Машины конфетку. Попервой пару совсем уж лишних деталек повыкидывал — ну, там, жатку и кофемолку, опосля прежний мотор, спиртовый, выбросил и на его место новый, бензиновый, приладил. Салон обновил, карбюратор почистил, рулевое подтянул, сменил масло и тормозные шланги, погонял на полных оборотах — ничего, держит и скорость, и вираж. Повезли на какую-то выставку, стали по кругу гонять — один нормально, другой ишшо лучше, третий — вообще быстрее всех, гишпанец какой-то сунулся было, так его в кювет выбросило.

Тут уж все в восторг пришли — ай да Лобаня, ай да мастер! Да наша Машина всем машинам машина! Даже дурачок местный бороду на кулак накрутил и говорит — да уж, ну и шутканул я!

А завгар на радостях похлопал Лобаню по плечу и со слезой в голосе говорит ему — мол, не думал, не гадал я, што ты осилишь такую задачку, а потому принимай ишшо и Агрегат — вон он, сине-желтый такой, стоит. Покосился Лобаня-мастер, поколупал пальцем в носу и отвечает, шарик между пальцев катаючи, — дескать, просим прощения, но мне твой Агрегат как чирей на заднице. Видел я его — по асфальту ишшо туда-сюда, а как снежок какой чуток выпадет — все, пиши пропало. А ежели ишшо в его камушком издаля запустить — полный, то есть, Папе Буба Диоп, твою налево!

Завгар уперся, стоит на своем — пользуй, говорит, Агрегат! Лобаня хитро так сощурился — а то што, говорит, будет? А ни хрена не будет, говорит завгар, одно нервное расстройство и потрясение всему опчеству. Ну да делать нечего, Лобане не привыкать, скинул он ватник вообще, ушанку на гвоздь повесил, подмастерьев своих верных свистнул, стены бумажками завесил со всякими там хитрыми цифирками и давай Агрегат курочить! День курочит, другой, третий, месяц, полгода… Вывел на полигон — бегает Агрегат, аж пыль столбом стоит! Все надивиться не могут — как же так, совсем недавно ничего не было! А он, оказывается, хитрец такой, даром што рыжий, што удумал! Взял Машину, закрасил белую полосу желтым, приделал пару деталек никчемных, но заметных, навесил сзади табличку «Агрегат» — получите!

Так и пошло: проведут белую полоску — Машина, желтую — Агрегат, и оба работают. И все бы хорошо, да вдруг начала Машина скорость терять, пальцы застучали, ходовая погромыхивает и дым какой-то из-под капота едучий лезет. Понял Лобаня — поизносились детальки-то от такой нагрузки, другие доставать надо. Сунулся было по привычке в соседние гаражи — што такое?! Заборы каменные, проволока колючая да сторожа с берданками. Прогулялся по старой памяти в ближайший лесок — та же ерунда! Народ-то, кто ишшо не спился, ушлый стал, где какая самая захудалая железячка из-под земли проклюнулась — тут же колышек торчит и на ем написано: так, мол, и так, мое энто, и не трогать! И собака злющая на цепке рядом. Ага, а как же!

Пригорюнился Лобаня-мастер, головушку повесил, вернулся к завгару, бумажку протягивает — все, говорит, нет ресурсу, выработан весь, ежели по энтому списку деталей не раздобудем, хана Машине. С Агрегатом ишшо туда-сюда, а вот Машине полные Айегбени светят. Да с нашим большим удовольствием, отвечает завгар, вот мой кошелек, а вон базар!

Сунулся Лобаня на базар, ан не тут-то было! Все мало-мальски стоящие детали давно уж разобрали, брак один остался, да подделок видимо-невидимо. Да и те стоят почти как настоящие. А продавцы, собаки такие, нос кверху — знать ничего не знаем, бери што есть, а то завтра и энтого не будет. Делать нечего, накупил Лобаня всякого добра на весь кошелек, приволок в гараж, стал ладить к Машине. Одно прицепил — оно повисело с полгода и отвалилось. Прямо на ходу. Другое сосед взаймы попросил, да и сломал, зараза! Третье, как ни старался Лобаня, вообще не цеплялось. Подделка, одним словом, Тайвань там али ишшо какой Китай.

А завгар тем временем, между прочим, тож не дурак — посчитал, во што ему гараж обошелся и детальки разные, и к Лобане шасть. Вот, говорит, тут, энто… как его… дебет, а тут… как бишь его, заразу… кредит! Так што извини! Цап колесо — и на выход! Лобаня только и успел крикнуть — куда, мол, а тут зам завгара цап коробку передач — и в дверь! Через плечо, правда, буркнул, што не насовсем, а в аренду — мол, ежели для Агрегата понадобится, вернут.

Сел Лобаня возле скособоченной Машины, поколупал в носу, скатал шарик, размазал его по лобовому стеклу. Што делать – не знает. Агрегат на ладан дышит, а Машина – так та вообще ужо не шевелится, только дымом вонючим исходит. А тут, как назло, выставка агрегатов, самая наиважная, на носу. Встал Лобаня-мастер, шваркнул ушанкой оземь, думает – а-а! была не была, Бог не выдаст – свинья не съест. Пару гаек подвинтил, стекло протер, вмятину на радиаторе, как мог, выправил да краску, конешно, освежил.

Стал Агрегат снаружи хоть куда, а вот внутри – сам черт ногу сломит. Да кто ж там разберет, што у его внутри.

А тут ишшо купцы заморские завгару и всему опчеству в пику свой механизм на выставку приволокли – не машина и не агрегат даже, а Машинища, чудо-юдо заграничное, навороченное, крестами размалеванное, цацками всякими обвешенное. Ну вот, только выставка открылась, как задрынчит энта Машинища, как загрохочет, как брызганет каменьями из-под колес – только ее и видели! А Лобанин Агрегат все ишшо булькочет чегой-то, завестись не может. Машинища – круг, другой, третий, Лобаня – на часы зырк да зырк, а Агрегат еле колесами шевелит. Только к самому концу выставки – народ ужо расходиться начал – завелся Агрегат и сажен тридцать с натугой одолел, да только тут ему полный Идахор и настал.

Завгар к Лобане – што ж ты, говорит, сукин кот, наделал! Я ж тебе вона какую гаражину отгрохал да на запчасти разные денег не жалел. А ты што ж, все село наше опозорил, мою мечту светлую порушил! И мужики толпой вокруг стоят, самокрутки крутят, в бороды хмыкают – дескать, да, Лобаня-то наш слабину дал! Постарел, видать, глазом стал слаб и руками тож!

А Лобаня молчал-молчал, потом плюнул да и говорит – дескать, на што мне твоя гаражина, дело-то и не в ей вовсе, а в том, што люди умные машины свои годами отлаживают, детальку к детальке подбирают. Стоящие агрегаты, говорит, из металла да из других наилучших материалов собирают, а из фанеры и дерьма разве што нужник построить можно! Пнул Лобаня в сердцах свой Агрегат – он и развалился вконец, а Лобаня ишшо разок плюнул и пошел себе.

С тех пор мало его видели. Сидит все боле в гараже да каку-то новую Машину собирает, детальки разные пробует – без блеску, зато крепенькие да надежные – одну к другой подгоняет, шлифует да полирует. Пацаны наши промеж себя поговаривают – мол, ни шиша у Лобани-мастера не сложится, года ужо не те, весь вышел Лобаня-мастер. А мужики, кто постарше, помалкивают да в усы посмеиваются – мол, ишшо поглядим, энто вы по молодости да по несмышленности вякаете, а у нас у некоторых по домам да по огородам до сих пор машинки разные работают, какие ишшо Лобаня своими руками ладил.

Вот такая история у нас давеча приключилась – хошь верь, хошь не верь.

А Агрегат долго ишшо кучей валялся, пока не пришел однажды к той куче один из Лобаниных подмастерьев – самый хитрой такой у его был – да и уволок куда-то. По селу слух прошел – заново собрать хочет. Может, и выйдет чего. Ага, а как же! Нужник, к примеру. А што – вещь тоже полезная.

******************************************************

Прочитали? (Все і всіх розшифрували?)

А тепер ви розумієте, що Жені просто не було куди діти свій талант, хіба “в стіл” на Форумі Франкова. Бо тоді ні сайтів ще нормально не було, ні блогосфери, ні соцмереж а в журналі, при всіх його мавп’ячих приколах… Одним словом, час був не той. От зараз, дивіться, я взяв і написав “Повну історію Ель Класіко”, знайшов гроші, видав – невеликим тиражем, але все ж розповсюдив за допомогою соцмереж свою працю, заробив на ній якісь гроші. А йому, та, власне, усім – просто не було тоді доступних горизонтів для такої “позакласної” творчості. 

Уявіть, скільки таких талантів пропало в минулі часи просто тому, що не існувало ніяких платформ для самовираження? І Женя, думаю, не виняток, а один із багатьох, Хоч і особливий “один”.

Напишіть відгук

Заповніть поля нижче або авторизуйтесь клікнувши по іконці

Лого WordPress.com

Ви коментуєте, використовуючи свій обліковий запис WordPress.com. Log Out /  Змінити )

Twitter picture

Ви коментуєте, використовуючи свій обліковий запис Twitter. Log Out /  Змінити )

Facebook photo

Ви коментуєте, використовуючи свій обліковий запис Facebook. Log Out /  Змінити )

З’єднання з %s